C канистрой под платьем и со спичками в руках: 81-летняя Максакова потрясла Москву
За всю свою столетнюю историю театр имени Евгения Вахтангова обращался к произведениям Толстого трижды. Но спектакль "Война и мир", премьера которого состоится 8 ноября, – безусловно, самая масштабная и впечатляющая постановка классика на легендарной сцене. Уже после первых прогонов на публику стало ясно – это событие не только юбилейного сезона Вахтанговского, но и всей театральной Москвы.

Многие ассоциируют роман Льва Толстого с оскораносным фильмом 1967 года – одним из самых масштабных в мировой кинематографии. Грандиозные сцены балов и сражений снимались Сергеем Бондарчуком шесть лет.

Режиссер Римас Туминас работал над постановкой "Войны и мира" четыре года. И в итоге получился большой трехактный спектакль, в котором нет ни боев, ни балов в привычном нам смысле. Даже декораций (сценография Адомас Яцовскис – Прим. ред.) практически нет – в огромном пространстве лишь серая, надвигающаяся, словно беда, огромная стена, да несколько лавок. Но этого аскетизма без излишеств вполне хватает, чтобы сделать мощный, элегантный, стильный спектакль, который словно бы открывает смысл, метафоричность и глубину "Войны и мира" заново.

Стена, свет (Александр Матвеев), музыка (Гиедрюс Пускунигис) и актеры – этого оказалось достаточно, чтобы пять часов держать зал в напряжении. И элегантная, стильная простота спектакля завораживает. Здесь продумано все до сантиметра, до вздоха, до поворота головы, до биения сердца. Кажется, что это ты, а не Андрей Болконский, лежишь убитый, покрытый шинелью. Кажется, что ты, а не Наташа Ростова ждешь, когда же тебя пригласят на первый в жизни танец, а потом кружишь, кружишь, кружишь…

Вначале спектакля она – вся в белом, вся – счастье, вся – восторг. Финал – тот же танец, но уже – в черном от боли, от отчаяния, от потери. Жизнь кончилась с этой войной, с убийством Андрея!

Одна из самых эмоционально сильных сцен спектакля – помощь дворян русской армии. В первом актер они, утомленные, с трудом шли с веселого бала. Теперь же снимают с себя и складывают в ящик шелка, меха, шляпки, украшения, оставаясь в одних лишь белых нательных рубахах. Словно у последней черты. Графиня Наталья Ростова (Ирина Купченко/Евгения Ивашова), правда, попытается из занятого врагом города вывезти хоть что-то – шкаф с книгами, пианино. Мол, на 100 тысяч добра бросаем. Но потом соглашается, что все это наживное и раненым подводы важнее.

Звучит молитва "Ты моя мати, Царица Небесная", на огромной серой стене появляется лик Богородицы – теперь, когда французы уже в Витебске и через четыре перехода будут в Москве, только и остается, что молиться всем миром.

Римас Туминас в спектакле пытается трактовать толстовский "мир" максимально широко – у него это и состояние "не войны", и общество, и окружающая это общество реальность.

А война у Туминаса – это раскаты орудий, прерывающие музыку, разбросанные шинели убитых и воткнутой в сцену штык, который потом станет и памятником Андрею Болконскому. Понятный и точный образ. Как и знаменитый пожар в Москве 1812 года – спичка да канистра в руках Марьи Игнатьевны Перонской, фрейлины старого двора, подруги и дальней родственницы графини Ростовой.

В спектакле нет иных главных героев Толстого – например, офицера Долохова, полководца Кутузова, – зато приобретают вес многие второстепенные, как Перонская.

На премьерных показах ее играет Людмила Максакова. Статная аристократка в роскошном платье и в шляпке с высокими перьями в салоне Элен Курагиной, комичная подслеповатая зрительница в театральной ложе, безумная старуха с растрепанными волосами, металлической канистрой под платьем и спичками в руках, поджигающая свои и чужие дома во время прихода французов в Москву, – Максакова гениальна и в трагическом амплуа, и в гротесковом.

И ее партнеры по сцене – Ирина Купченко, Юлия Рутберг, Ольга Тумайкина, Евгений Князев (в одном из составов князя Болконского должен сыграть Виктор Сухоруков, и театралы этого очень ждут), Сергей Маковецкий – являют собой высший актерский пилотаж в профессии. Это и есть настоящий русский серьезный психологический театр. Когда – на разрыв. Когда – до мурашек. Когда – до слез.

Лев Толстой, который дважды появится на сцене и безмолвно пройдет перед своими же героями в привычном нам образе старца с бородой и палочкой, наверное, был бы доволен.

Про это говорили и многочисленные звездные гости первых показов – актеры Юлия Меньшова и Игорь Гордин, вдовец Людмилы Гурченко продюсер Сергей Сенин, сын Владимира Высоцкого Никита... Они уверены, что на сцене театра имени Вахтангова получился спектакль, к которому захочется возвращаться снова и снова. И это тот случай, когда даже 22 тысячи – именно столько стоит билет в партер – отдать за билет не жалко.